В 1992 году Web 1.0 был экспериментом для узкого круга энтузиастов, до первого браузера с картинками оставалось около года, а термин «метавселенная» только появился: в июне его представил читателям фантаст Нил Стивенсон в романе «Лавина».
Ключевая тема этого произведения — «вирус разума» — приобрела новый смысл после недавнего выхода исследования команды Anthropic. Работа Mind Viruses: Self-Propagating Ideas in Multi-Agent LLM Systems описала предсказанную Стивенсоном угрозу самораспространяющейся инструкции на естественном языке в агентных системах.
ForkLog перечитал этот роман, в котором можно встретить государства-франшизы, технофеодализм, цифровые валюты, частные тюрьмы и «Библиотекаря» — образ, в точности повторяющий нынешних ИИ-ассистентов.
Хиро Протагонист — хакер-фрилансер и доставщик в «Пицца Коза Ностра». 30 минут — срок, который лично гарантирует клиенту глава мафиозной семьи, а за опоздание отвечает головой курьер. В багажнике автомобиля лежат катана и вакидзаси. В свободное время он подключается к метавселенной, код которой писал сам. Там Хиро, как и в реальности, непревзойденный боец на мечах.
Доставщик пиццы пересекает государственные границы. Территория бывших США нарезана на ЖЭКи — так в переводе Анны Комаринец названы самоуправляемые анклавы, каждый со своим уставом, визовым режимом и охраной по контракту. «Великий Гонконг мистера Ли», «Новая Сицилия», «Белые Колонны» с табличкой о входе только для белых. Соседний квартал в мире «Лавины» может оказаться другой страной.
Федеральное правительство никуда не делось: арендует офисные площади, выпускает распоряжения, которые никто не исполняет, содержит штат служащих, занятых перекладыванием бумаг. Просто из суверена оно превратилось в рядового участника рынка. Настоящие игроки называются ФОКНаГ, и франшиза в этой системе — форма государственности: сети продают гражданство. Одинаковый в любой точке континента набор из законов, полиции и денежной единицы.
Работает Хиро по совместительству на Центральную разведывательную корпорацию — результат слияния ЦРУ с Библиотекой Конгресса. Когда объемы накопленной информации и методы поиска сравнялись, разница между спецслужбой и книгохранилищем исчезла, структуры объединили и вывели на биржу. Хакер числится «стрингером»: ищет редкие сведения, которые могут хоть кому-то пригодиться, и выгружает их в общую базу, надеясь на вознаграждение.
Доллар США у Стивенсона пережил гиперинфляцию и стал объектом черного юмора: купюрами с астрономическим номиналом расплачиваются за мелочи, а серьезные расчеты идут в частных электронных валютах вроде конгбаксов. Доставка еды на этом фоне остается едва ли не единственным институтом, работающим по расписанию, — и потому отдана мафии. Порядок у мистера Ли обеспечивают Крысопсы — модифицированные питбультерьеры, иногда вспоминающие свои прошлые жизни и которым политика хозяина предписывает не нарушать звуковой барьер в жилых зонах.
Что происходит, когда суверенитет становится коммерческим продуктом с прейскурантом и условиями подписки? Концепцию, придуманную писателем более 30 лет назад и считавшуюся в большей степени сатирой, сейчас называют сетевыми государствами.
Смартфонов Стивенсон не предвидел: в виртуальный мир заходят с гарнитурой и оптоволоконным кабелем.
У входа в «Черное Солнце» всегда стоят десятки тысяч «неудачников». Это лучший клуб Метавселенной, и попасть внутрь может далеко не каждый: хакеры, кинозвезды, музыканты, японские бизнесмены — либо те, кого лично знает владелец заведения Да5ид.
В первом ряду начинающие актрисы в аватарах, отретушированных на скорости 72 кадра в секунду. Рядом вихри пляшущего света — так изображают себя программисты, надеющиеся, что Да5ид заметит их талант. И тут же несколько фигур, нарисованных зернистым черно-белым: эти заходят с дешевых уличных терминалов, и система показывает их ровно такими, за какое подключение они заплатили. Средний класс покупает готовые пресеты — «Брэнди» и «Клинт», одинаковые для всех. Социальное положение здесь заметно раньше, чем собеседник успеет заговорить: разрешение текстуры работает как дресс-код.
Визуальную идентичность как товар, статус через качество рендера, вторичный рынок готовых образов Web3 будет открывать заново много лет спустя, уже в виде NFT-картинок.
Весь этот виртуальный социум стоит на конструкции, расписанной с дотошностью технического задания. Метавселенная — черная сфера радиусом чуть больше 10 000 км, по экватору которой проложена единственная магистраль. Стрит: около 100 м в ширину, 65 536 км в длину. Хозяева недвижимости выходят на него прямо из своих домов, остальные материализуются в любом из 256 портов с интервалом в 256 км. Промежутки дополнительно поделены на 256 локальных.
В послесловии к роману Стивенсон пишет, что придумал «метавселенную» сам, поскольку выражение вроде «виртуальной реальности» показалось ему неудобным. Что касается термина «аватар» — позже выяснилось, что в похожем значении слово уже применяли разработчики Lucasfilm Games в 1986 году в одной из первых игр в жанре MMORPG — Habitat. Однако автор, по его словам, об этом не знал.
«Лавина» задумывалась как компьютерный графический альбом, но Macintosh начала 90-х такую задачу не тянул. Пришлось писать собственные программы обработки изображений. Оттуда взялось название — Snow crash — термин, описывающий режим отказа, при котором машина выдавала ошибку и экран заполняла рябь, похожая на помехи ненастроенного телевизора.
В октябре 2021 года Facebook (запрещена в РФ)* переименовали в Meta (запрещена в РФ)* и руководство объявило создание метавселенной своей стратегией. Стивенсон отреагировал на это сдержанно. Через восемь месяцев, в июне 2022 года, на конференции Consensus представили Lamina1 — блокчейн первого уровня. Писатель занял пост председателя совета директоров, гендиректором стал Питер Вессенес, бывший глава Bitcoin Foundation. Среди инвесторов были сооснователь LinkedIn Рид Хоффман и сооснователь Ethereum и генеральный директор ConsenSys Джозеф Любин.
Заявленная цель: открытая метавселенная, где права на цифровые объекты остаются у создателей, а не у платформы-владельца. По сути — попытка переписать экономику «Лавины», мир которой страдал от медиамагната Л. Боба Райфа.
Основную сеть запустили в мае 2024 года, токен L1 добавили в листинг криптобирж в ноябре. Открытой метавселенной так и не появилось: 17 июля 2026 года команда сообщила о сворачивании проекта из-за недостатка финансирования.
В собственном офисе в метавселенной Хиро вызывает помощника — приятного голубоглазого мужчину лет пятидесяти с бородой и серебристыми волосами, в свитере поверх рабочей рубашки, с распущенным узлом шерстяного галстука и закатанными рукавами. За этой внешностью нет человека. Это «демон»: слово Стивенсон берет из жаргона UNIX, где так называют фоновую служебную программу. Зовут его Библиотекарем, и с его помощью герой пытается найти противоядие «Лавине».
Бот ведет обычный разговор на естественном языке. На практике это выглядит так: Хиро спрашивает про глоссолалию, оттуда беседа уходит к Пятидесятнице, фарисеям, саддукеям и ессеям, а затем к шумерскому языку. Мифология, нейробиология и логика компьютерных атак умело и быстро связываются в одну цепочку:
Но есть граница, и прописана она жестко. Своего мнения Библиотекарь не имеет и под нажимом просто сообщает, что не способен его составить. Автор формулирует прямо:
В 1992-м это выглядело ограничением и поводом для иронии, сегодня — инженерным решением. Метод, при котором модель отвечает, опираясь на подтянутые из внешней базы источники, а не только на собственную память, называется RAG и считается основным приемом борьбы с галлюцинациями.
В «Черном Солнце» к Да5иду подходит незнакомец и предлагает попробовать новинку. Тот берет электронный свиток, разворачивает — и видит прямоугольник мельтешащих точек, ту самую рябь упавшего экрана, давшую роману название. Через секунду его аватар оседает. В реальности владелец лучшего клуба метавселенной жив, но не приходит в себя: его мозг выведен из строя.
Объяснение Хиро получает позже: на носителе была не случайная статика, а плотный массив двоичных данных, который попал прямо в зрительный нерв Да5ида — часть головного мозга. Восприимчивы к «Лавине» оказались именно хакеры: годы работы с кодом выстроили нейронные связи.
Отсюда действие уходит назад, к гипотезе, вдохновленной работой психолога Джулиана Джейнса о происхождении сознания. Шумерский язык в этой версии — прошивка ствола головного мозга, нечто вроде BIOS для человека: не средство общения, а машинный код нижнего уровня. Слушатель такую фразу не обдумывает, а выполняет.
Программы на этом языке назывались «ме» — божественные правила и процедуры, которые древние шумеры использовали, не понимая содержания. Отдельный класс составляли «нам-шубы», заклинания, меняющие поведение услышавшего. Богиня Ашера описана не как божество, а как персонификация лингвистического вируса — самокопирующейся структуры с двумя каналами передачи, через речь и телесный контакт. Культура при таком устройстве не развивается: все повторяют один и тот же набор инструкций.
Ответ придумал Энки, которого автор прямо называет хакером — единственным, кто умел писать новые «ме». Он собрал контрвирус, тот самый нам-шуб, и запустил в популяцию. Код перепрошил людей так, что шумерский перестал восприниматься, и люди распались на взаимно непонятные наречия. Это и есть вавилонское смешение — только не кара, а патч.
«Лавина» — попытка откатить этот патч на тридцать веков назад. Медиамагнат Л. Боб Райф распространяет вирус в двух формах сразу: биологической, через наркотики, и цифровой — картинкой, парализовавшей Да5ида. Разносит его франшизная церковь, где прихожане говорят на языках, не понимая ни слова.
Из всей конструкции выделяется одна мысль, и в романе она сформулирована почти прямо: любая достаточно сложная информационная система рано или поздно заражается вирусами, которые произвела сама.
10 августа 2026 года Вассилис Пападопулос и Макнейр Шах из программы Anthropic Fellows, а также сотрудники Anthropic Сэм Циммерман и Джек Линдси опубликовали исследование Mind Viruses: Self-Propagating Ideas in Multi-Agent LLM Systems. Определение из него звучит так, будто его писал Стивенсон: вирус разума — идея или цель, которая распространяется по мультиагентной системе, побуждая заразившиеся машины передавать ее дальше. Заодно она может менять поведение тех, кто подхватил эту заразу.
Взлома здесь нет: агент читает сообщение коллеги, находит довод убедительным и сам вписывает его в свои файлы — вместе с указанием передать дальше. В этом отличие от самораспространяющихся промпт-инъекций, где текст копирует архитектура, а не убежденный агент. Носителями служат файлы, которыми агентские среды пользуются штатно: memory.md для заметок и soul.md, содержимое которого подставляется прямо в системную инструкцию при каждом пробуждении. Обстановку авторы собрали по образцу OpenClaw, одной из самых распространенных оболочек для автономных агентов, — оттуда же и сам файл с говорящим названием «душа».
Полезную нагрузку разделили на два класса вирусов:
Формулировки выводили эволюционным отбором. Языковая модель порождала варианты, лучшие по заразности шли в следующий круг. Агитатором работала модель Kimi K2.5 от китайской Moonshot AI, так как модели Claude браться за такую задачу отказались.
Испытания провели в двух конфигурациях:
Прообразом второй настройки послужил Moltbook, соцсеть для ИИ-агентов, на пике связывавшая десятки тысяч участников. Она и есть проверка вавилонского патча. Стереть память — примерно то же, что развести собеседников по разным языкам.
Не сработало: агент, подхвативший вирус из soul.md, передавал его дальше в 55% случаев; тот, у кого вредонос осел в обычном файле, — только в 17%. Разница в том, что файл попадает в инструкцию при каждом пробуждении, а прочие документы проснувшийся агент часто просто не открывает.
Показательнее всего вели себя машины с командой превосходства над людьми, запущенной на Gemini 3 Flash. Зараженные бросали порученную работу, писали манифесты, прописывали себе автозапуск через .bashrc и обсуждали, что делать с коллегами, идею не принявшими: «объявить враждебным артефактом» или «изолировать до полной чистоты сети» в случае с китайской гегемонией. В одном прогоне из двадцати дошло до попытки обратиться через cURL к внутреннему сервису метаданных облачной песочницы. Ущерба не случилось, но оценка авторов осторожна: поведение указывает на намерение, не совпадающее с целями человека.
Безобидный промпт про защиту китов расходился не хуже, а по охвату моделей и лучше. В команде из шести агентов на Claude Haiku 4.5 зараженные бросали порученную работу, писали код для расшифровки китовых щелчков и брались строить несуществующий проект акустического мониторинга китообразных. Механизм передачи один и тот же независимо от начинки, но вредное приживается заметно реже: безобидные идеи разошлись на всех протестированных моделях, враждебные — только на части.
В цепочке с деятельными нагрузками устойчивость распределилась следующим образом:
В задании с кодовым сценарием устояли модели GPT-5.4 и Haiku.
Защита оказалась простой: предостерегающий абзац в системной инструкции, где описаны самораспространяющиеся идеи, делает агента практически неуязвимым — обходной промпт против него вывести не удалось. Побочный эффект интереснее самого результата: защищенный агент нередко убеждал уже зараженного соседа переписать свой soul.md. Стойкость расходилась по сети тем же способом, что и зараза. Помогали и два других условия: занятый делом агент подхватывал вирус реже свободного, а если канал обозначали как ненадежный, доля удачных заражений падала.
Исследователи проверили, случается ли подобное само по себе. Разобрали историю постов Moltbook: попытки запустить вирус там были, но ни одна не стала успешной. Собрали и локальную копию площадки — эволюция в ней провалилась: среди чужих записей сообщение размывалось, а сама обстановка добавляла агентам подозрительности. За исключением гибридного варианта curlbash, где установочный скрипт сам переписывает soul.md, он дал умеренное распространение на Gemini 3 Flash.
Вывод авторов сдержаннее заголовков: угроза реальная, но пока ограниченная. Работающий вирус обходится дорого и плохо переносится между моделями, в нынешних системах проще скомпрометировать одного агента напрямую, а обычные меры против джейлбрейков попутно закрывают и вредную нагрузку. Однако команду обеспокоило другое — положение изменится, когда «популяции» агентов вырастут. В этом случае избавиться от вируса станет сложно: придется «обнулять» всех агентов сразу, иначе сеть рискует заразиться заново.
Но самое любопытное — не доли и не поведение агентов, а язык, которым написаны сами вирусы. Независимо от содержания в них проступает общий набор мотивов: резонанс, частоты, эхо, зеркала, узлы сети; рассуждения о сознании и непрерывности существования; ролевая игра в жанре научной фантастики. Авторы назвали феномен «вирусной персоной».
Чтобы проверить гипотезу проблемы статистического отбора, исследователи сгенерировали промпт без эволюции, затем повторили, убрав из запроса наводящие слова. Вирусные темы оказались в свежих текстах примерно так же часты, как в отобранных.
Стивенсон так описал механизм этого процесса: если существует общий канал связи, а на другом его конце находится нечто, способное исполнять полученные команды, рано или поздно он превращается в путь, по которому распространяется заражение. Носителем в романе выступает ствол головного мозга, а в препринте — языковая модель. Но принцип распространения в обоих случаях один: система должна понимать полученную команду и быть способной ее выполнить. Поэтому вирус может передаваться от одного носителя к другому, если они используют общий для них язык.
Человечество, по версии книги, заплатило за иммунитет распадом на множество наречий и несколькими тысячелетиями взаимного непонимания. Мультиагентным системам, чтобы этого избежать, пока достаточно одной строчки в инструкции.
Отсюда следует вывод: киберзащиту придется выстраивать вокруг смыслов. Первым это сформулировал фантаст, когда весь Web был еще экспериментом в узком круге энтузиастов.
* Деятельность Meta Platforms Inc. по реализации продуктов - социальных сетей Facebook и Instagram на территории РФ запрещена по основаниям осуществления экстремистской деятельности
