С 1 января 2026 года в налоговых правилах для платежных услуг произошло незаметное для большинства потребителей, но очень чувствительное для бизнеса изменение. Операции и услуги, такие как эквайринг и процессинг, связанные с обслуживанием банковских карт, вывели из-под льготы и стали облагать НДС. Одновременно изменилась и сама ставка НДС, увеличившись до 22% с 1 января 2026 года.
На практике это налог на удобство безналичного оборота, то есть на один из базовых элементов современной экономики. Именно поэтому эффект выйдет за пределы банковских отчетностей и затронет тарифы, цены и платежные привычки в целом.
Эквайринг — низкомаржинальная услуга для банка, где для поддержания эффективности важны доли процента. Тариф на эквайринг обычно держат низким: это способ конкурировать за предпринимателя и его обороты, а не главный источник прибыли. Зарабатывает банк на обслуживании бизнеса и дополнительных продуктах.
Ввести НДС на эти продукты — решение в логике Минфина: быстро расширяется база, сбор администрируется относительно просто, а платежи по картам — один из основных каналов розничных расчетов. Но экономическая логика более спорная: по сути, дорожает инфраструктура карточных платежей, которая и так несет издержки на терминалы, процессинг, риски и поддержку.
Важно, что речь идет не про «НДС на сам платеж», а про НДС на услугу проведения платежа (эквайринг/процессинг и сопутствующие сервисы по карточной инфраструктуре). Для конечного пользователя это различие юридическое, а для бизнеса — вполне прикладное: комиссия за прием карты становится дороже либо для предпринимателя, либо (через цепочку) для покупателя.
Реакция банков — живой эксперимент по ценообразованию. Сценариев тут, в сущности, два.
И решение не будет универсальным для всех. Крупные игроки из топ-10 могут позволить себе «компенсировать» просадку эквайринга кросс-продажами: кредитами, расчетно-кассовым обслуживанием, подписками, экосистемными сервисами. Банкам уровня «Сбера», ВТБ, Т-банка проще играть вдолгую — удерживать предпринимателя не одной комиссией, а «пакетом».
А вот региональные и нишевые игроки — особенно те, у кого слабее карточная эмиссия и меньше возможностей добрать доходы другими продуктами, — окажутся в наиболее уязвимом положении. Эквайринг для них часто играет роль якоря в отношениях с МСБ (малым и средним бизнесом).
Наиболее чувствительный слой — небольшие магазины, кафе, салоны, локальные сервисы, стартапы. Для них каждый процент комиссии критичен: он съедает и без того тонкую маржу. Если раньше многие терпели условия «как есть» ради стабильности и привычного банка, то теперь начнут массово сравнивать предложения. Миграция клиентов между банками станет нормой.
Лояльность к эквайеру снизится, на первый план выйдет цена — ценовое сравнение станет проще. Предприниматели видят не «абстрактное повышение издержек», а конкретную строку в тарифах и актах. Эффект будет похож на то, как рынок реагирует на любое изменение «постоянной комиссии»: начинается переток оборотов туда, где на полпроцента дешевле, а дальше включается цепочка уступок и спецпредложений.
Главный побочный эффект для рынка — ускоренный уход из карточного эквайринга в QR и цифровой рубль. QR-платежи через Систему быстрых платежей (СБП) и цифровой рубль (ЦР) получают сильнейший стимул: их комиссии для бизнеса существенно ниже и регулируются. По данным НСПК, комиссия для бизнеса за прием оплаты через СБП составляет 0,4–0,7% от суммы платежа, и выше 0,7% ее поднять нельзя.
По цифровому рублю Банк России заранее закрепил тарифы: с 1 января 2026 года для бизнеса за прием оплаты товаров и услуг — 0,3% (но не более 1500 руб.), а для ЖКХ — 0,2% (не более 10 руб.).
И вот здесь возникает тонкий момент: банки не смогут отыграть НДС, просто массово переведя клиентов на QR: по СБП и цифровому рублю комиссии и правила ограничены регулятором. Но для бизнеса эти каналы все равно будут выглядеть выгоднее, поэтому переток из классического эквайринга ускорится.
Именно это и запускает цепочку последствий: чем меньше оборотов проходит через карточную модель, тем слабее становится экономика интерчейнджа, а значит, и меньше ресурсов на привычные кешбэки и банковскую «конкуренцию картами».
Самая заметная перемена не в том, что «все подорожает завтра», а в том, как будут меняться поведение на кассе и интерфейсы оплаты. Кассиры и терминалы будут все чаще вести покупателя к оплате по QR — как к более дешевому и предсказуемому для бизнеса варианту, а карточная оплата постепенно станет запасным сценарием. В результате платеж будет восприниматься не как продукт банка — эмитента карты, а как утилитарная функция, проходящая через регулируемые государством каналы — СБП (НСПК) и цифровой рубль (платформа ЦБ).
Иными словами, вместо вопроса «Оплата картой?» чаще будет звучать вопрос «Оплата по QR?».
Классическая экономика щедрых кешбэков держалась на том, что в карточной комиссии есть межбанковская часть — интерчейндж: банк-эквайер платит банку-эмитенту за транзакцию. Это один из источников, из которого банки финансируют программы лояльности — именно поэтому при изменении комиссионной базы кешбэк почти всегда «сжимается» или становится более адресным.
А низкие комиссии СБП и цифрового рубля не дают сопоставимого пространства для финансирования «универсального 1% на всё». Получается логичная трансформация: от универсального кешбэка — к точечным акциям: вместо «1% всегда» — «10% бонусами за оплату QR в кофейнях в этом месяце».
Также усилится роль бонусных программ ретейлеров: выгоду начнут давать не столько банки, сколько сами сети и сервисы через свои приложения и карты лояльности. Ведь при снижении издержек на прием платежей у них появляется ресурс делиться скидкой с клиентом.
В связи с этим может произойти раскол аудитории: «прагматики» выберут QR или цифровой рубль ради простоты и скорости, а «искатели выгоды» будут держать несколько карт и приложений, ловить акции и мириться с меньшим удобством.
Для регуляторов логика понятна: меньше зависимость от дорогой карточной инфраструктуры, больше управляемость тарифов и прозрачность потока, меньше уязвимость к внешним ограничениям. В цифровом рубле это видно по архитектуре внедрения: крупнейшие банки и торговые компании должны обеспечить возможность использования ЦР с 1 сентября 2026 года.
Но есть и оборотная сторона. Например, инфляционное давление. Так, часть бизнеса, особенно в низкомаржинальных сегментах, будет закладывать рост издержек в цены. Это не мгновенный скачок, а «ползучая» прибавка, заметная по среднему чеку.
Возможен также риск для бюджета. Если рынок массово уйдет в инструменты с низкой комиссией быстрее, чем рассчитывал фискальный план, эффект по сбору НДС именно с карточной инфраструктуры может оказаться ниже ожиданий.
Также нас ждет и замедление инноваций в карточном опыте. Когда платеж становится «регулируемой коммунальной услугой», стимулы инвестировать в премиальный UX (удобство) и конкурировать именно качеством платежного продукта могут ослабнуть. В результате конкуренция сместится в ценовые войны по другим банковским продуктам.
На этом фоне резко вырастет спрос на решения «всё в одном»: интегрированные онлайн-кассы, оркестрацию (единое управление) платежей из разных источников (карта + QR + онлайн), аналитику и механики лояльности, которые помогают бизнесу компенсировать рост издержек или выгодно перераспределять скидки.
Выиграют те банки и провайдеры, которые продают не «терминал», а цифровую кассовую станцию: платежи, учет, фискализацию, аналитику и лояльность в одном контуре. На таком поле цена эквайринга становится лишь одним из параметров, а не единственным аргументом.
В ближайший год рынок почти неизбежно пройдет период адаптации: произойдет переток клиентов, пересмотр тарифов, снижение маржинальности эквайринга и перенастройка программ лояльности. В долгосрочной перспективе введение НДС на эквайринг ускорит переход рынка на регулируемые «платежные рельсы» — СБП и цифровой рубль — и уменьшит роль классического карточного эквайринга. Вопрос в том, какой ценой будет достигнут этот переход: важно не перегрузить малый бизнес и не создать стимулы для ухода части оборота в непрозрачные формы. А для потребителя это почти неизбежно означает сокращение бонусов и разнообразия в способах оплаты.
